Мэтр за мэтром. Валерий Шадский » "Служебный роман" - неофициальный сайт фильма Загрузка. Пожалуйста, подождите...
сделать стартовой в избранное
Мэтр за мэтром. Валерий Шадский На железнодорожной станции, которая теперь носит имя Льва Толстого, есть маленький музей этого писателя. В музее есть постель, на которой Лев Николаевич провёл свои последние минутки перед гибелью...

Музейная экспозиция, собственно, и состоит из этой постели и некоторого количества его индивидуальных вещей. На стене над постелью - абрис тела Льва Николаевича, развешаны предметы его туалета. ...В те годы у нас в Липецке была творческая лаборатория. Как-то оттуда мы поехали на эту станцию, в музей. Пафосная дама-экскурсовод с трагизмом в голосе рассказывает о произошедшем немало лет тому назад в этой комнате. Однако нас при одном лишь взгляде на экспозицию начинает разбирать неудержимый, истерический смех, явно диссонирующий с настроением музейной дамочки. И тут когда её рассказ дошёл до экспоната "носки Льва Николаевича, аккуратно заштопанные заботливой рукой Софьи Андреевны", мы вынуждены были уходить за пределы музейной комнаты, получив в собственный адрес разряд гневных взглядов.

Причиной же невозможности сдержать распирающий нас хохот послужили воспоминания о студенческих гг. в общежитии. Как-то я уехал на праздники в Вологду. Возвращаться же пришлось рано утром, ещё не рассвело. Пробравшись впотьмах в комнату, потихоньку, чтоб не разбудить ребят, я пытаюсь нащупать собственную постель и вдруг чую нечто гладкое, холодное.

Судорожно нашариваю выключатель, включаю свет и ошалеваю. Настольная лампа специально направлена на стену, с которой на меня глядит мой портрет в чёрной рамке... Под портретом указаны биография, годы жизни Валерия Николаевича Шадского, а над всей композицией заглавие - "Музей-постель". Постель, в собственную очередь, закрыта стеклом. Под каждым моим предметом - соответствующая подпись с подробным жизнеописанием. Везде указующие стрелки: "Посмотрите вправо - ничто человеческое ему не чуждо", - и стоит бутылочка, баночка с консервами и т. п. Апофеоз "музейной экспозиции" - указатель: "В правом углу стоят его любимые носки". Ребята набили их бумагой, и они на самом деле стояли. Естественно, когда мы стали на станции в музее Толстого, эта шалость моих сокурсников моментально всплыла в памяти во всех подробностях.

Как артист я начинал трудиться в Вологодском театре. Там была прекрасная киноактриса - Лидия Тихоновна Дёмина. Наверняка, в каждом коллективе есть люди, которые становятся притчей во языцех - с ними всё время нечто случается, они всегда попадают в нелепые ситуации, не во всех случаях адекватно себя ведут и т. д., и т. п. Лидия Тихоновна - 1 из подобных персонажей. За исключением всего прочего, она бесконечно выдумывала про себя небылицы. То словно бы именно она и есть именно та Анка-пулемётчица, которая громила "светлых" вместе с Чапаевым. В следующий раз выяснилось, что она заканчивала Пажеский Его Императорского Величества корпус. На этом основании киноактриса позволяла себе учить нас верно ходить. Для этого Лидия Тихоновна задирала свои многочисленные длинные пышные юбки, обнажая при том ультрамариновые панталоны и странно японские ноги. Лёгкой кавалерийской походкой, качая бёдрами, она совершала променад и ругала нас за излишнюю, на её взгляд, поспешность при ходьбе. Это было задолго прежде чем была снята небезызвестная сцена из фильма "Служебный роман".

Поступив на службу в Вологодский областной кукольный театр, я отправился на гастроли по местным колхозам и леспромхозам в составе только дамской труппы со спектаклем "3 поросёнка". Леспромхозы - однотипные рабочие посёлки. В их центре - контора, представляющая собою длинный-предлинный барак, разделённый на 2 части. В одной части - помещения для приезжих, пурпурный уголок и т. п. В иной - разные административные службы. А перед бараком традиционно располагались стенды с портретами членов политбюро ЦК КПСС и передовиков местного производства.
И там случилась забавная историйка, естественно, не без участия незабвенной Лидии Тихоновны Дёминой, которая, к слову, снималась волка.

В первую очередь, нужно заявить, что, когда мы кочевали из одного леспромхоза в иной, на ночь нас селили в какой-либо избе, всех в одной комнате, с удобствами на улице, а то и без удобств вовсе. А Лидия Тихоновна была очень аккуратным человеком и все свои нехитрые вещички, включая рейтузы и панталоны, содержала в идеальном порядке, для чего регулярно устраивала походные постирушки. И тут как-то раз, заселившись на ночлег уже достаточно поздно, она с большой скоростью простирнула бельишко, выскочила в темноту улицы с тазиком, возвратилась и удовлетворённо уснула.

Так вот, наутро в нашу комнату ворвался председатель леспромхоза с побледневшим от недовольства лицом и срывающимся от крика голосом: "Сразу, слышите, сразу снимите трусы с политбюро!".

Спросонья услышанное вызвало шок. Ведь за подобную "антисоветчину" в те годы возможно было жестоко поплатиться... Мысль о сумасшествии руководителя ушла затем, как мы видели нижнее бельё Лидии Тихоновны, во всей красоте развешанное по портретам членов политбюро. Отыскать в ночи более подходящего места для сушки г-жа Дёмина не смогла.


А на закуску позвольте рассказать трагикомическую историю одного провинциального киноактера, которую мне сообщил мой сокурсник, кинорежиссер Виргис Матула. В одном из маленьких городков, где работал некогда Виргис, был превосходный драматический театр. Как и в любом другом уважающем себя советском театре, тут решили поставить пьесу о Ленине. А чтоб сниматься Ленина, было нужно получить особое разрешение на эту роль. У них был 1 киноактер, очень похожий на вождя мирового пролетариата. Он был весьма хорошим артистом, его любила публика, он тщательно готовился к ролям, был дисциплинированным, пунктуальным - и прочее, и прочее... У него был только 1 недостаток - он любил заложить за ворот.

И тут они сыграли достаточно известную постановку, где I-я сцена - Ленин в Разливе. Исполнитель главной роли, как и полагается, пришёл заблаговременно, загримировался, настроился. У него была припрятана бутылочка водочки, и пока накладывали грим, он потихоньку к ней прикладывался. Времени до начала спектакля было немало, бутылка успела закончиться. Лицедей поглядел на себя в зеркало, прибавил образу последние штрихи и решил проверить декорации. На сцене был сооружён шалаш. Нужно подчеркнуть, что в те годы в искусстве был расцвет натурализма. Разлив был воспроизведён соответственно: натуральные стволы берёз, расписной задник, с перспективой на лес, конечно же, натуральный шалаш из сена. Ленин забрался в шалаш, приготовился и... уснул.

Время начинать спектакль. Проверяет, все ли без изменений. Видит - ботиночки Ленина торчат из шалаша, значит, на месте. Дают занавес. Рассвет, поют птички. По пьесе Ленин должен выйти из шалаша и начать рассуждать о мировом устройстве. Время идёт, Ленин не выходит. Понимая, что нечто не так, из-за задника сценическим карандашом (это подобный длинный шест, которым поправляют кулисы) начинают выпихивать Ильича из шалаша. Наконец, ботиночки зашевелились, все успокоились. Из шалаша возникает заспанный Ленин, встаёт, сладко потягивается, расправляет плечи. Поют птички, в глаза светит солнце из рамп, он подходит к берёзке, расстёгивает ширинку и... Занавес.
ПАНЕЛЬ УПРАВЛЕНИЯ НАШИ ПАРТНЕРЫ

Марк Твен
Timothy Dalton

ОПРОС Кто лучше всех сыграл?

РЕКОМЕНДУЕМ НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ ЛУЧШИЕ НОВОСТИ ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО Август 2010 (5)
Июль 2010 (4)
Март 2010 (1)
Декабрь 2009 (2)
Ноябрь 2008 (1)
Август 2008 (2)
Ноябрь 2005 (1)

Показать весь архив КАЛЕНДАРЬ «    Ноябрь 2010    »ПнВтСрЧтПтСбВс123456789101112131415161718192021222324252627282930  Неофициальный сайт фильма Служебный роман